RSS    

   Голос как средство эмоциональной коммуникации

p align="left">По мнению К.Г. Юнга, архетипы, уходящие своими корнями в первобытно-общинный период человеческой истории, открываются для анализа через их проекцию на надличностном уровне в религиозных представлениях, в образах богов, героев легенд и мифов, а также в сказках. Особо важное значение для понимания природы архетипов К.Г. Юнг придавал греческой мифологии.

Чарующее, околдовывающее воздействие голоса на человека нашло отражение в образе сирен - полуптиц-полуженщин, демонических существ, рожденных рекой Ахелоем и одной из муз (по одной версии, Мельпоменой - музой трагедии, по другой версии, Терпсихорой - музой танца). От отца они унаследовали дикую стихийность, а от матери-музы - божественный голос. Греки считали, что сирены сидят на скалах острова, усеянного костями и высохшей кожей их жертв, которых они заманили своим пением. Мимо острова сирен проплыл Одиссей, приказав по совету волшебницы Кирки (Цирцеи) привязать себя к мачте корабля и залив воском уши своих товарищей. Таким образом он избегнул соблазна направить свой корабль на зов чарующего голоса. Когда мимо острова сирен проплывали аргонавты, Орфей заглушил голоса сирен своим пением и игрой на лире. Позднее сирен победили музы, похитили их перья и стали носить их на голове в качестве украшения. (Мифы народов мира, т. 2, 1997, с. 438; Словарь античности, 1989, с.526):

В восточно-славянской мифологии и былинном эпосе разрушительная сила голоса связывается со страшным посвистом Соловья-Разбойника, сидящего в своем гнезде на двенадцати дубах и преграждающего дорогу в Киев. В белорусском эпосе ему родственен Змей - рогатый Сокол или Соловей (Мифы народов мира, т. 2, 1997, с. 460).

То, что голос служит для человека одним из самых достоверных источников информации, показывает русская народная сказка «Волк и семеро козлят». Волку, чтобы проникнуть в дом козлят, недостаточно было изменить свою внешность. Ему потребовалось также подковать у кузнеца голос, чтобы имитировать голос матери козлят. Именно подделанный голос матери окончательно убедил козлят, что пришла их мама.

В восприятии и переживания голоса важную роль играет способность младенца повторять слышимые им звуки. То, что визуальное и акустическое отражение связаны друг с другом в том числе и на архетипическом уровне, показывает рассказанная Овидием история о прекрасном юноше Нарциссе и влюбившейся в него нимфе Эхо. Юным Нарциссом любовались многие девушки и юноши, сам же он оставался к ним равнодушным. Та же судьба постигла и нимфу Эхо, она влюбилась в Нарцисса, потеряла аппетит и исхудала настолько, что от ее голоса остались только последние слоги, которые она могла повторять за словами других. В это же время Нарцисс, устав после долгой охоты, склонился, чтобы напиться, над источником и увидел в нем свое отражение. Это отражение показалось ему настолько прекрасным, что он влюбился в него, т. е. в самого себя. Нарцисс не смог оторваться от своего отражения и навеки застыл, превратившись в цветок. Так же, как и Эхо, он покинул мир, уйдя в свое отражение.

Эта легенда показывает, что акустическое отражение, акустический образ предшествует по времени визуальному образу. Архетип Эхо показывает также, что на уровне коллективного бессознательного голос имеет прежде всего женскую природу, а зрительный образ - мужскую. В любви Эхо к Нарциссу можно увидеть также архетипическую связь между голосом, восприятием и выражением звуков, с одной стороны, и поиском любви, с другой стороны.

Легенда об Эхо и Нарциссе помогает понять также и механизмы патологического развития. Если человек замыкается только на собственном отражении (акустическом или визуальном), т. е. если он уходит целиком в свои проблемы и воспринимает только свою беспомощность (как Эхо) или если он не видит ничего, кроме своего идеала (как Нарцисс), то это неизбежно приводит к замыканию своих желаний, влечений, своего либидо только на себе, что, в свою очередь, усиливает также и влечение к саморазрушению, инстинкт смерти. Стремление к смерти становится, с экономической точки зрения, преобладающим по сравнению с либидонозными влечениями (стремлением к жизни).

Патогенный голос

Известно, что матери больных шизофренией часто обладают характерным голосом: он однообразен, монотонен, с неправильным ритмом, металлический, без мелодии, негладкий, часто суровый, хриплый, трескучий, с особым ударением на глубокие тона (Anzieu D., 1985). У тех, кто слышит такой голос, возникает чувство смятения и смешения тонов. Кажется, что голос вторгается внутрь. Такой голос нарушает нормальное развитие личности: он не защищает, не служит оболочкой, производит неприятное впечатление. Нет ощущения непрерывности, целостности.

При освоении ребенком первых артикуляций языка патогенный голос матери может препятствовать связанному с развитием речи интеллектуальному развитию. Кроме того, на развитие логического мышления негативно влияют также противоречащие друг другу указания матери. Развитие ребенка может быть нарушено также в результате того, что мать обесценивает своим голосом, своими интонациями и своим поведением высказывания младенца о самом себе (Anzieu D., 1985).

По мнению D. Anzieu, шизофрения развивается только при сочетании двух патогенных факторов: фонематического, связанного с особенностями голоса матери, и семантического, связанного с противоречивыми высказываниями матери. Если указанные патогенные факторы выражены в более слабой мере, то, как считает D. Anzieu, это может стать предпосылкой для развития нарциссической личности. Если действует только первый патологический фактор (патогенные фонематические особенности голоса матери) без осложнения воздействием второго (семантического) фактора, то велика вероятность развития психосоматических реакций. При патологическом воздействии только второго (семантического) фактора без осложнения воздействием первого (фонематического) фактора велика вероятность проблем в интеллектуальном развитии, социальной адаптации, школьных проблем (Anzieu D., 1985).

D. Anzieu выделяет следующие характеристики патогенного голоса:

его несоответствие ощущениям, ожиданиям и реакциям младенца;

его внезапность и непредсказуемость: иногда он слабый, иногда сильный, он все время меняется от одного крайнего проявления к другому, кажется ребенку произвольным и непонятным, постоянно вызывает микротравмы;

его отчужденность: голос матери не дает младенцу информации ни о себе самой, ни о ребенке; отношения с матерью становятся механическим; мать часто разговаривает в присутствии ребенка сама с собой (вслух или про себя), не обращая при этом внимания на ребенка (Anzieu D., 1985).

При патологическом воздействии голоса матери у ребенка складывается ощущение, что он не имеет значения для матери. Акустическое, а затем и визуальное отражение служит основополагающей базой для развития личности. При помощи голоса мать сообщает младенцу что-то о себе, а также о самом ребенке, закладывая тем самым предпосылку для развития структуры self, на базе которой развивается затем Я. В случае патогенных особенностей голоса матери нормальное развитие Я нарушается.

Пример из психотерапевтической практики: семиофония

Во Франции при лечении детей с различными формами афазии широко используется метод семиофонии, когда ребенка помещают в среду различных шумов и звуков (Beller I., 1973). Пациента помещают в изолированное, звуконепроницаемое помещение с микрофоном и наушниками на голове, словно погружая его в «фантазматическое яйцо», в котором он может нарциссически регрессировать.

На первой, пассивной, фазе терапии ребенок свободно играет (рисует, раскладывает Puzzles) и слушает примерно в течение около получаса отфильтрованную, насыщенную резкими обертонами музыку. Следующие полчаса ребенок слушает отфильтрованную запись голоса. Он находится как бы в «купели голосов и звуков», ограниченных ритмом, мелодией и модуляцией. Ребенку нужно активно повторять предлагаемые ему звуки. Звуки при этом должны быть тщательно отфильтрованы, чтобы голос был слышан совершенно четко и был преимущественно в области верхних обертонов. Когда ребенок повторяет слово, то он сам слышит себя в наушниках. Он как бы открывает свой собственный голос и получает обратную связь

Следующий этап в лечении по методу семиофонии состоит в том, что убираются как музыкальное сопровождение, так и отфильтрофанные звуки голоса. Пациент должен повторять придуманные по сюжету какой-то истории предложения.

Если ребенок повторяет неправильно, не выполняет предлагаемые ему задания, то это никак не комментируется, и, тем более, ребенка никогда не ругают. Дети могут просто продолжать игру или рисовать в то время, когда они слушают магнитофонную запись и говорят вслух. В таких случаях часто быстро возникает внутренний диалог с самим собой, что способствует затем развитию взаимодействия, подлинного диалога с другим.

В психотерапии по методу семиофонии на практике используется важнейший теоретический принцип, согласно которому, «звуковая оболочка», «акустическая кожа», «зеркало звуков» или «купель звуков» служат предпосылкой для развития Я.

Литература

1. Борисова М.И.: К проблеме эффективности взаимодействия матери и ребенка. Дипл. работа. МГУ, М., 1986

2. Винарская Е.Н., Тонкова-Ямпольская Р.В.: Младенческие крики (их происхождение, структура, динамика и значение для раннего психического и речевого развития ребенка). - В кн.: Изучение динамики речевых и нервно-психических нарушений. Л., 1983

3. Винникотт Д.В.: Разговор с родителями / Пер. с англ. М.Н. Почукаевой, В.В. Тимофеева. - М.: Независимая фирма “Класс”, 1994

4. Лисина М.И.: Воспитание детей раннего возраста в семье. К., о-во «Знание», УССР, 1983

5. Мифы народов мира, тт. 1, 2, М, “Большая Российская энциклопедия”, 1997

6. Обухов Я.Л.: Значение первого года жизни для последующего развития ребенка (обзор концепции Д. Винникотта), “Школа здоровья”,  1, 1997

7. Словарь античности, М., «Прогресс», 1989

8. Anzieu D.: Le Moi-peau. Bordas, Paris 1985. Deutsche Ubers.: Das Haut-Ich. Suhrkamp, Frankfurt am Main1996

9. Bell S.M., Ainsworth M.D.S.: Infant crying and maternal responsiveness. Child Development, 1972 (43)

10. Beller I.: La Semiophonie, Paris: Maloine 1973

11. Burgin D.: Uber einige Aspekte der pranatalen Entwicklung. In: Nissen G. (Hrsg.): Psychiatrie des Sauglings- und Kleinkindalters. Bern 1982

12. Chamberlain D.: Consciousness at Birth: A Review of the Empirical Evidence. Chamberlain Communications, San Diego, 1983

13. Condon W.; Sander L.: Synchrony Demonstrated between Movements of the Neonate and Adult Speech. In: Child Development 45 (1974)

14. DeCasper A.; Fifer W.: Of Human Bonding: Newborns Prefer their Mothers' Voices. In: Science 208 (1980)

15. Freud S.: Entwurf einer Psychologie (1895). In: GW, Nachtragsband

16. Janus L.: Wie die Seele entsteht. Unser psychisches Leben vor und nach der Geburt. Deutscher Taschenbuch Verlag, Munchen, 1993

17. Lewis M.M.: How children learn to speech. London, 1957

18. Otswald P.F.: Sonic communication in Medical Practice and Research. The Journal of Communication, 1963, 13 (3)

19. Piontelli A.: Infant Observation from before Birth. In: International Journal of Psycho-Analysis 68 (1987)

20. Salk L.: The Role of the Heartbeat in the Relations Between Mother and Infant. In: Scientific American 228 (1973)

21. Truby H.; Lind J.: Cry Sounds of the Newborn Infant. In: Lind J. (Hrsg.): Newborn Infant Cry. In: Acta Paediatrica Scandinavica, 163, Suppl., 1965

22. Wolff P.H.: The natural history of crying and other vocalizations in Early infancy. Determinants of infant Behaviors, London, IV, 1969

23. Zimmer K.: Das Leben vor dem Leben. Munchen, 1984

Страницы: 1, 2, 3


Новости


Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

                   

Новости

© 2010.