RSS    

   Русская равнина

пологонаклонное со свежим холмисто-моренным рельефом и обилием причудливо

извилистых озёр.

Ещё один перл Валдая – Валдайское озеро. Оно стало символом Валдая – его

гладь видна с тракта, связывающего две столицы.

Считать Валдай горами помогало его водораздельное значение. Отсюда

расходятся сближенные между собой истоки Волги, Западной Двины, Днепра и

рек, впадающих в озёра северной покатости. Между верховьями издавна

существовали волоки, и к ним тяготели торговые пути. Некоторые волоки

облегчались постоянными или временными водными связями соседствующих

бассейнов – двинского и днепропетровского.

Ещё Пётр I понимал значение таких связей. Через Валдай уже в XVIII – XIX

веках были проложены три искуственные водные системы – Вышневолоцкая,

Тихвинская и Мариинская. В 60-х годах нашего века на смену Мариинской

системе пришёл Волго-Балтийский водный путь, лишь местами отклоняющийся от

старой трассы. Канал на водоразделе достигает в длину 40 км.

На рубеже XVIII и XIX веков возник и Двинско-Днепровский путь –

Березинская система с четырьмя каналами. Вскоре заброшенные и заросшие, они

превратились в зелёные тоннели под сомкнувшимися ольховыми кущами, теперь

тут живут бобры. Их вместе с лесами и болотами на площади более 750

квадратных километров охраняет Березинский заповедник.

Западная Двина – дочь Валдая и главная артерия северо-запада. Сегодня

река уже в значительной степени зарегулирована плотинами и расчищена от

преграждавших её порогов, хотя и не по всей длине. А прежде тут было

сплошное чередование спокойных плесов и бойких сносов, быстрин, едва

прикрывающих коварные подводные каменья – головки и жеси. При пересечении

валунных и пластовых забор, были и совсем бурные участки: 62 порога,

мешавших судоходству, насчитывалось на старой Двине.

В теснинах реку обнимали отвесные стены, сложенные девонскими

песчаниками, гипсами и доломитами, а между теснинами она выходила на

привольные низины и текла по ним с величавой медлительностью, словно

отдыхая. Таково, например, Двинское плесо, с широко расступающимися

пониженными берегами. Но ближе к низовьям река вновь кидалась в доломитовые

узости и рычала на порогах, о благополучном прохождении которых лоцманы

даже молились. Эту часть Даугавы не раз сравнивали с Рейнским ущельем в

Сланцевых горах – сходны тут и крутые берега, и высящиеся на них руины

замков и башен. Лишь близ устья Даугавга свободно разливаются, её

торжественно-спокойный ток украшает латвийскую столицу Ригу.

«Младший брат» Двины-Даугавы – Неман во многом сходен со старшей

сестрой. Длина Двины чуть больше тысячи км (1020), а Немана – чуть меньше

(937). Его течение поровну делится между территориями Белоруссии и Литвы,

где Неман считают не младшим братом, а отцом литовских рек, а матерью –

крупнейший из притоков Немана – реку Нярис Родина Немана – Минская

возвышенность Белорусской гряды. На пути он пересекает не одно

нагромождение валунов, где течение убыстряется, становится порожистым. По

низинам река несёт свои воды в широкой террасированной долине, в половодья

разливаясь на многие километры.

К западу от Валдая меняется “картина” недр. Подземный склон Балтийского

щита наклонён и под Эстонией, и под западом Латвии, но к Литве и к северу

Белоруссии кристаллический фундамент повышается, разделяя две подземные

впадины: обширную Среднерусскую на востоке и Балтийскую на западе. Второй

из них фундамент быстро погружается на глубины 1-2 км ниже уровня моря –

тут палеозойские напластования уходят под мезозой (в Литве) и даже под

совсем молодые, кайнозойские, оказавшиеся нефтеносными и уже давшие

промышленную нефть.

В Прибалтике и на Балтийской гряде, продолжающей Валдай к юго-западу,

целую область называют Поозерьем – озёр тут не на много меньше, чем в

Карелии. На псковской земле известна ещё одна «русская Венеция», или город

на воде», - Себеж с 359 озёрами. «Венеция», конечно, преувеличение, но

город обнят почти со всех сторон озёрной водой – красота редкостная.

Нет числа военно-историческим памятникам Балтийско-Валдайского края. С

глубокой древности сохранилось тут Труворово городище – свидетель дел IX

века, самой зари русской истории, и не на много поздняя Изборская крепость,

и крепости-монастыри. <рис.4>

В отличие от извилистых фьэрдовых берегов Эстонии, более южные берега

Балтики выровненные, низкие. Их сопровождает серебристая полоса дюн,

частично поросших сосновыми борами, так что воздух наполнен целительными

запахами моря, хвои и смол. Здесь сосредоточились лучшие морские и

климатические курорты.

К западу расположено побережье совсем другого рода. Тут поражают две

гигантские лагуны – гафы и ограждающие их песчаные косы – нерунги,

огромные, как хребты. Такие берега и у других морей теперь называются

гафовыми. Дюны нерунгов во многих местах поросли соснами и зарослями

вереска.

Когда-то пески кос были закреплены лесами, но уже давние, не одно

столетие назад, вырубки привели песчаную стихию в движение. Теперь туристы

восторгаются голыми серебристыми и золотистыми дюнами в десятки метров

высотой, а вернее бы было ужасаться. Ведь не за мертвенную обнажённость

одна из цепей песчаных холмов носит имя Мёртвые дюны – они не замерли, а,

напротив, способны передвигаться на 3-5 и даже на 7 метров в год. На их

«совести» – гибель нескольких деревень, погребённых при передувании песка

ветрами. Посёлок Нида, дважды захороненный, ютится теперь уже на третьем по

счёту месте.

Впрочем, на косах вины и следы усилий человека по обузданию песков:

насаждаются новые и охраняются старые леса из мачтовых сосен, рощи ольхи,

дубравы, липняки. Леса такие, что в них обитают даже звери – лоси, кабаны,

косули. Не белой песчаной лентой, а нашивкой из махрово-бархатной зелени

видна Куршская коса из космоса! Эта коса отделяет Куршский залив от моря.

Белорусско-Московский край. Этот край широкой полосой обнимает с юга

балтийско-валдайские ландшафты. Между ними немало общего – тоже холмы с

валунами и пески, тоже леса с болотами и озёрами. Но холмы расплывчатее,

это скорее увалы, валунов значительно меньше – последнее оледенение сюда не

доходило, поэтому озёра реже, а песчаные равнины и болота ещё обширнее. Тут

хозяйничали талые воды не только последнего ледника, доходившего до Валдая,

но и предшествовавшего ему предпоследнего. Вытаявшие изо льдов валуны

перемыты и переотложены талыми водами «по камешку» и чаще всего встречаются

лишь как примесь в глинах и песках. Весь этот рельеф плоских межуречий с

плащами песков, покровных суглинков и глин выразительно называют вторично-

моренным.

Там, где у южной кромки ледника были отложены валы конечных морен,

скопилось больше валунов. Эта приподнятая полоса называется Белорусско-

Московской грядой. В ней различаются отдельные возвышенности: Белорусская,

Смоленская, Московская, Клинско-Дмитровская, Борисоглебская,

Даниловская.

У вторично-моренной равнины монотонны только междуречья, а к долинам

примыкает рельеф с такими перепадами высот, что местами кажется даже

горным. Реки уже успели углубиться в однообразные поверхности, расчленили

их на увалы, в несколько этапов расширили свои долины, образовав

террасированные плоскости, а местами подрыли кручи высотой в десятки

метров. Таковы долины верхних течений Немана, Днепра, Волги и Москвы-реки.

В лесах всё больше лиственных деревьев, да и в облике меньше северной

суровости. Но самих лесов осталось так немного, что местность легче принять

за лесостепную. Вся природа здесь словно спокойнее, беднее контрастами…

Тем не менее, даже тут, в уцелевших лесах, под охраной охотничьих правил

размножились лоси и кабаны, иногда в избыточном количестве.

У вторично-моренного ландшафта своя эволюция. Озёра заливаются,

зарастают, превращаются в коварные трясины. Наряду с низинными болотами

обширны и верховые – на плохо дренированных водораздельных плато. Болота –

особый тип ландшафта, здесь свои цветы, краски и запахи, свои богатства,

прежде всего торфяные.

Водо-охранный режим верхней Волги помог сохраниться лесам упомянутой

низины. Её южный «залив» - Дубнинская и Яхромская низменности – заслужил

имя Московского полесья. Тут и песчаные равнины с сосновыми вересковыми

борами, и глухие ольшаники, и непролазные топи с мощными торфяниками, и

бескрайние разливы, превращающие поверхность в единое озеро. И всё это

рядом с Москвой.

На междуречьях есть свои неровности – увалы, гряды. Клинско-Дмитровская

гряда – это, как и Валдай, очередная пластовая ступень, но останец более

молодого, мезозойского, чехла платформы. Здесь уцелел от размыва верхний

плащ песков и глин, отложенных в меловое время морем. Но долины во многих

местах дорылись и до тёмных глин, отложенных более древним морем – юрского

времени, и до белых, тоже морских известняков каменноугольного возраста.

Этот «белый камень» и принёс Москве славу белокаменного города. Нижележащий

девон вскрыт бурением – он даёт минерализированную воду.

На глубинах 2-3 километра покоится уже кристаллический фундамент, тут

замыкается не различимая с поверхности чаша – Среднерусская, она же

Страницы: 1, 2, 3, 4


Новости


Быстрый поиск

Группа вКонтакте: новости

Пока нет

Новости в Twitter и Facebook

                   

Новости

© 2010.